В РЯДАХ 16-го СТРЕЛКОВОГО ПОЛКА - Бойові дії 87-ї стрілецької дивізії в спогадах ветеранів - 87-ма стрілецька. У боях і походах - Каталог статей - Персональный сайт Сергея Яровенко
Середа
07.12.2016
13:31
Форма входу
Категорії розділу
Історія бойового шляху 87-ї сд (1-го формування) [11]
Розповідь про бойовий шлях 87-ї стрілецької дивізії з моменту формування до вересня 1941 року
Персоналії 87-ї сд [7]
Публікації про 87-му сд та її бійців в засобах масової інформації.
Бойові дії 87-ї стрілецької дивізії в спогадах ветеранів [41]
Спогади ветеранів 87-ї сд, зібрані сином командира 16-го сп 87-ї сд Борисом Петровичем Филимоновим та із фондів музеїв Луцька, Володимира-Волинського, Устилуга
Від курсанта до комбата. "Лейтенантська" проза Миколи Івановича Куцаєва. [8]
Розповідь про курсантські роки та перші місяці боїв 1941 року колишнього командира 6-ї стрілецької роти 283-го сп 87-їсд М.І.Куцаєва, надані його сином М.М.Куцаєвим, м.Ростов-на-Дону.
Пошук
Наше опитування
Чи готувався СРСР до нападу на Німеччину у 1941 р.

Всього відповідей: 352
Друзі сайту
Статистика

Онлайн всього: 1
Гостей: 1
Користувачів: 0

Бої місцевого значення

Каталог статей

Головна » Статті » 87-ма стрілецька. У боях і походах » Бойові дії 87-ї стрілецької дивізії в спогадах ветеранів

В РЯДАХ 16-го СТРЕЛКОВОГО ПОЛКА

Драголюбов Николай Аврамович

капитан запаса

 

В РЯДАХ 16-го СТРЕЛКОВОГО ПОЛКА

 

Драголюбов М.А. в червні – серпні 1941 командир батареї ПТО 16-го сп 87-ї сд

 

1.Становлюсь командиром. Первые бои.

Я был призван в Красную Армию 25 декабря 1934 года и по прибытию в в/ч  1463, ст.Белокоровичи Житомирской области, зачислен в полковую школу, по окончанию которой в декабре 1935 года назначен командиром орудия в батарее ПТО (45мм пушек).

В ноябре 1936 г. Демобилизовался и работал по месту жительства заведующим расчетным отделом  карьера доломитного комбината.

В ноябре 1937 г. снова был призван и назначен старшиной батареи  опять в 16 сп 87 сд (ст.Белокоровичи).

В мае 1938 г. меня направили на курсы младших лейтенантов в Одессе, окончив которые в ноябре 1938 г., я был назначен на должность командира огневого взвода батареи ПТО в свой 16 сп.

В сентябре 1939 года я участвовал в этой должности в освободительном походе в Западную Украину.

В 5:00 17 сентября мы перешли границу с Польшей и несколько дней продвигались без боев. Население нас встречало торжественно, с цветами и хлебом – солью.

А 22 сентября 16 сп под командованием полковника Филимонова принял первый бой с частями польской армии в районе сел Рожище и Боровичи на реке Стырь.

Нашим авангардом был 2-й стрелковый батальон, которым командовал капитан Козачук. Совместно со вторым батальоном действовав отдельный разведывательный батальон дивизии, в составе которого были танки и бронемашины. В этом бою капитан Козачук был ранен в руку. Помнится в то утро был сильный туман, который рассеялся примерно к 10 часам. К позиции нашей батареи в качестве парламентера с белым флагом подьехал польский офицер и спросил, против кого мы воюем. Мы с политруком ему ответили, что Красная Армия идет освобождать западных украинцев и предложили ему сдаться. Он козырнул и ускакал. Больше мы его не видели.

В 4:00 23 сентября подразделения полка пошли  в наступление. Предварительно наши артиллерийские полки 197 лап и 212 гап произвели по позиции поляков огневой налет. В этом бою в моем взводе были ранены командиры орудий Бепрехидзе Вахтанг Георгиевич и Коновалов. Командир полка лично мне, как командиру огневого взвода, дал указание не отставать от стрелков и огнем своих пушек прямой наводкой уничтожать огневые точки противника.

Польский пулемет из-за копны сена открыл огонь по нашей цепи. Капитан Козачук указал мне на цель. Я развернул орудие, сел за панораму и с первого выстрела уничтожил этот пулемет вместе с расчетом, за что удостоился похвалы капитана. «Вот это действительно артиллерийский снайпер!» - сказал он, улыбнувшись.

Когда бой близился к завершению, полковник Филимонов обратил мое внимание на ценные трофеи, брошенные на поле боя. Но нам было не до них. Нужно было преследовать отходящего противника.

В этом бою наш полк потерял убитыми 106 человек. Погибших похоронили на кладбище села Сокол с воинскими почестями.

При последующем продвижении полка на запад боев не было.

Вспоминается такой случай.

В одном из поместий, хозяин которого сбежал, оставив все свое богатство, из множества оставленных без присмотра лошадей я выбрал самую лучшую серой масти с красиво поставленной головой. Эту лошадь в качестве подарка я передал командиру полка, которого очень уважал. Он остался доволен. «Спасибо тебе, боевой друг!» - сказал он, пожав мне руку.

Продвинулись мы вперед на запад до города Хелм, где взяли в плен несколько сот польских солдат и офицеров.

А после того, как граница была установлена по Западному Бугу, отошли на его восточный берег и разместились в военном городке Владимира-Волынского. Я был назначен в местечко Корытница председателем окружной избирательной комиссии по выборам депутатов в Народное собрание Западной Украины. Это собрание, как известно, обратилось с просьбой к Советскому правительству включить Западную Украину в состав УССР.

В полку тем временем налаживалась плановая боевая учеба, а в декабре стали готовиться к отправке на финский фронт.

 

Наш полк прибыл в Финляндию в конце февраля, действовал на Петрозаводском направлении в составе 8-й армии. Помнятся населенные пункты Хаутаярви, Суаярви, станция Лаймола… На высоте «Черная» мы сменили полк 40-й сд и включились в боевую работу.

Противник был коварен. Дороги и тропы минировал. На высоких соснах сидели так называемые «кукушки» - финские снайперы, которые уничтожали в основном командный состав. Часто среди этих «кукушек» были девушки и женщины. Одна из них была захвачена нашими бойцами, и уже будучи в плену, сокрушалась, что не выполнила задание Маннергейма, не сумела поставить 25 «крестов».

На высоте «Черной» подразделениями 16-го полка были захвачены 3-х амбразурные ДЗОТЫ – капитальные сооружения с перекрытиями в 8 накатов бревен диаметром 30-40см, скрепленных скобами, с железными печками, отапливаемыми углем с целью маскировки. На этой высоте и закончилась для нас война.

13 марта 1940 года было заключено перемирие.

Уже после прекращения огня к нам прибывали финские парламентеры с просьбой к комдиву Матыкину и нашему командиру полка полковнику Филимонову разрешить собрать трупы своих солдат и офицеров. Им, конечно, не разрешили. Нами были захвачены крупные склады с запасами всякого военного имущества.

После заключения перемирия мы продвигались уже без боев километров на 150-200 на запад к демаркационной линии и разместились в городе Вертсилия.

В апреле, после того как нас сменили пограничники, возвратились на место своей постоянной дислокации во Владимир-Волынский. Началась мирная жизнь и планомерная учеба. Одновременно продолжали укреплять нашу границу…

 

2. В горниле отечественной войны.

22 июня 1941 г. фашистская Германия вероломно, без обьявления войны напала на нашу Родину. В 4 часа утра город Владимир-Волынский и военной городки нашей 87 сд и 41 танковой дивизии подверглись огневому налету артиллерии и бомбежке.

Я в это время был с семьей, а батарея, как и основные силы полка, - в лагере Когильно.

Наскоро простившись с женой и малолетними сыновьями, бегом направился в лагерь, а расстояние немалое – 12 километров, если не больше. К счастью,  по пути меня догнал один из командиров с  ординарцем верхами. Пришлось взять лошадь у ординарца и остаток пути добираться верхом.

В лагере командир полка и начальник артиллерии капитан Пекарский спрашивают меня об обстановке в городе. Что я им мог ответить? Город подвергся обстрелу, это они и без меня знали. Я видел своими глазами, как в угол здания штаба дивизии угодил снаряд.

Полк был выстроен на опушке леса и командир дал команду следовать к границе. По пути движения весь командный состав полка был вызван сигналами горниста, и командир полка, обращаясь к нам, командирам подразделений, сказал, неизвестно, начало ли это большой войны или местный инцидент, но полк вступает в бой, и каждый боец обязан выполнить свой долг, трусов и паникеров будем карать по законам военного времени. К этому моменту немцы в нескольких местах форсировали Западный Буг и были уже на ближних подступах к городу.

Согласно мобилизационному плану я вместе с ветеринарным врачом полка Камарицыным должен был явиться в райвоенкомат с целью мобилизации лошадей для армии.

Военком был полковник с орденом Ленина, фамилии его, я к сожалению не помню. В какой сельсовет не позвоним, нам отвечают, что у них уже немцы. Пришлось нам ни с чем возвращаться в полк.

Прискакал я к штабу, а ПНШ-1 ст.лейтенант Минич огорошил меня новостью: «Твой комбат ст.лейтенант Бобошко убит. Скачи на передовую, принимай батарею и командуй!»

Приближаясь к передовой, я увидел, как на лафете везли бойца Зимина Евгения – у него была оторвана нога. У меня во взводе было два брата-близнеца Женя и Витя.

Заметив меня, Женя закричал: «Ой батько мій рідний, підійди, я тебе поцілую!» Я подошел, поцеловал его, как мог успокоил. Его судьбу не знаю и по сей день.

На позиции западнее Владимира-Волынского, стреляя прямой наводкой из орудия, которым командовал сержант Васильев, я поджег два и подбил один танк, из тех, что двигались в колоне по дороге из Устилуга на Владимир. Первым поджег головной танк, затем замыкающий, а третий танк подбил в центре колоны. Можно было продолжать стрельбу, но в этот момент посыльный командира полка передал мне приказание полковника сниматься с позиций и отходить т.к. немцы с левого фланга нас обошли. В момент нашего отхода прямым попаданием мины была разбита 45мм пушка, огнем из которой были подбиты и сожжены немецкий танки, убито два номера орудийного расчета. Чем-то тяжелым меня ударило по спине, едва я удержался в седле.

Начался вынужденный отход полка в тяжелейших условиях, с боями на промежуточных рубежах. В первый же день войны были разбиты две из шести 45мм пушек нашей батареи.

Как-то на рубеже реки Кодра – название населенного пункта я не помню – полковник поставил  мне задачу своими батарейцами усилить 5-ю роту и не допустить переправу немцев через реку. Но к нашему подходу немцы уже успели ее форсировать. Ротой командовал младший лейтенант.

Решение пришло сразу – идти в штыковую. Наших штыковых атак немцы не выдерживали. Бросив оружие и снаряжение, в панике бежали и на этот раз. Но не многим удалось переправиться обратно. В этом бою я захватил двух фашистов в плен и с поднятыми руками привел их на КП полка. Батальонный комиссар Кретинин при обыске обнаружил у пленных наши гранаты «лимонки» и пистолеты. Он меня за это пожурил, но не было у меня времени в бою их обыскивать.

Командир полка остался доволен результатом нашей контратаки. «Вы, товарищ Драголюбов, будете награждены за неоднократное проявленные доблесть и геройство,» - сказал он.

После этого боя с наступлением темноты, полк вынужден был отойти под натиском превосходящих сил противника. Обстановка была сложной. Командный пункт полка обстреливался, прорвавшимися автоматчиками трассирующими очередями. При отходе я столкнулся с блуждающими знаменоносцами. Они в темноте потеряли ориентировку и не знали, в каком направлении отходить. Я вывел их в безопасное место. Это видел командир полка. Он крепко обнял меня, расцеловал и поблагодарил за спасение Знамени.

Полк отошел к местечку Песковка, где мы 22 суток держали оборону. Во время боев на этом рубеже мне удалось захватить немецкий миномет с упряжкой лошадей и взять в плен расчет этого миномета.

Отсюда командир нашего полка полковник Филимонов был отозван, но никто не знал, куда и зачем. Было организовано торжественное его прощание с полком и полковым Знаменем, насколько это позволяла обстановка. Был зачитан приказ о представлении к наградам. В числе других, отличившихся в боях, я представлялся к ордену Красного Знамени, но награду так и не получил.

Командиром полка был назначен капитан Чиганов, до этого он был начальником штаба полка. Вскоре, после переправы через Днепр, мы вступили в ожесточенные бои у Окунинова с задачей ликвидировать плацдарм немцев на левом берегу Днепра. В этих боях был ранен командир дивизии полковник Васильев, начальник штаба дивизии майор Яцына, командир полка капитан Чиганов, ПНШ-1 ст.лейтенант Минич, убит командир саперной роты нашего полка, многие получили ранения, многие погибли. Командиром полка стал капитан Стрелок, до этого командовавший 3-м батальоном. Мы отходили по маршруту Ошитки – Новоселки. Здесь впервые довелось увидеть эффективные залпы знаменитых «катюш».

Отходили с боями. Дрались у Броваров и Борисполя, уже в окружении. Связь со штабом дивизии была утрачена. Прорывались из окружения мелкими группами, в холоде и голоде. Для меня и моих товарищей это было тяжелейшее испытание, о котором и вспоминать страшно.

… В феврале 1943 года я был назначен на должность командира 3-й батареи 212 гаубичного артиллерийского полка 9-й артиллерийской дивизии прорыва, удостоенной впоследствии почетного наименования Запрожской.

Форсирование Днепра, бои на правобережной Украине, освобождение Одессы, Тирасполя, Молдавии, Румынии, Югославии, тяжелейшие бои в Венгрии, где огнем наших 122мм гаубиц довелось отражать натиск танковых дивизий немцев. Ранения и контузии. Боевые действия завершил в столице Австрии – Вене в должности начальника штаба дивизиона.

Награжден двумя орденами и 12-ю медалями.

В декабре 1982 года мне, как участнику обороны Киева была в торжественной обстановке вручена медаль Киеву 1500 лет».

Дорогой ценой досталась нам Победа.

Многих боевых товарищей мы не досчитались. Из-за войны потерял я двухлетнего сына Женю. Он умер в эвакуации.

Сейчас в войсках Московского округа ПВО проходит срочную службу мой внук Сергей.

 

Декабрь 1982 г.

г.Северск Донецкой области

Категорія: Бойові дії 87-ї стрілецької дивізії в спогадах ветеранів | Додав: voenkom (02.08.2014)
Переглядів: 166 | Рейтинг: 5.0/1
Всього коментарів: 0
Ім`я *:
Email *:
Код *: